15 июля 2015 года в Центральной городской библиотеке города Байконур, состоялось мероприятие, посвященное 40-летию космической программе «Союз-Аполлон». Прочитал лекцию один из участников этой программы — Виктор Николаевич Кулепетов. Ветеран ознакомил ребят из оздоровительного лагеря «Надежда», а также граждан пожилого возраста и инвалидов ГБУ «КЦСОН» с экспериментальным полетом «Союз-Аполлон».

Также предлагаем к Вашему прочтению статью Наталии Ячменниковой, Российская Газета от 14.07.2015г.

Союз с «Аполлоном»

Только сейчас Алексей Леонов раскрыл американцам тайну исторического полета в космос

За что после исторического полета командира «Союза-19″ хотели исключить из партии? Как наш космонавт пожелал американцам жизни, полной секса? И почему Брежнев грозил его отправить на гауптвахту? Об этом и многом другом корреспондент «РГ» накануне 40-летия исторического полета беседует с летчиком-космонавтом, дважды Героем Советского Союза Алексеем Леоновым.

Без грифа «секретно»
Алексей Архипович, остались ли еще нераскрытые секреты полета «Союз-Аполлон»?
Алексей Леонов: Нет. Хотя об одном я не рассказывал долгие годы. Это был научный эксперимент, связанный с облетом корабля «Аполлон» кораблем «Союз», которым я управлял. Была жесткая инструкция: расстояние между кораблями — минимум 150 метров. Специалисты считали: чем больше, тем безопаснее. Но из практики полетов авиации и мне, и Тому Стаффорду, командиру «Аполлона», было ясно: такое расстояние неприемлемо из-за повышенного расхода топлива. Парные полеты лучше всего выполнять на удалении 40 метров.
И вот обсуждается этот вопрос. Том доказывает: надо летать на расстоянии 35-40 метров. Стоит насмерть. Специалисты тоже. Обстановка накалена до предела. Меня срочно вызывают с тренажера. Сообразив в чем дело, я занял позицию руководства, чем вызвал гнев Тома. Позиция Стаффорда может только навредить. Вытащил его с заседания в коридор. Говорю: «Успокойся. Мы ведь будем в космосе одни. Сделаем так, как нужно».
И сделали?
Алексей Леонов: Конечно! Я облетывал «Союз» в 40 метрах от «Аполлона». Прекрасно видел в иллюминаторе лицо пилота Вэнса Бранда. И до сих пор никому даже в голову не пришло узнать, а как же мы летали? На какомрасстоянии?
Я выступал недавно на космическом саммите в Хьюстоне. Там присутствовал и технический директор проекта от НАСА Гленн Ланни. Говорю: «Я вам открою тайну: извините, мы нарушили все инструкции. Но зато выполнили блестяще эксперимент». Надо иногда принимать такие действия, которые невозможно описать инструкциями. Которые рождаются только в процессе эксплуатации.
А зачем были изготовлены сразу три корабля «Союз»?
Алексей Леонов: На первом проверили все новые системы: жизнеобеспечения, радийные, телеметрические. Плюс все, что связано с кораблем «Аполлон»: у нас разные системы сближения, атмосферы. Этот «Союз» стартовал за полгода до нашего, летали Толя Филипченко и Коля Рукавишников. Второй корабль — чисто запасной. И третий, который я вел с нуля, был уже для работы по программе.
Действительно, для вас изготовили какие-то специальные скафандры?
Александр Леонов: Нет. Скафандр для выведения и спуска был обычный. Но костюмы, в которых мы работали на орбите, сделали из нового термостойкого полимера. Он не горел даже при температуре 600 градусов.
Это было так важно?
Алексей Леонов: На «Аполлоне» астронавты дышали чистым кислородом. А шерсть, пропитанная кислородом — как порох. Костюм же из спецткани я пробовал поджигать зажигалкой. Хоть бы хны. Не прожег.
А весил он сколько?
Алексей Леонов: Тяжелый. Не меньше 12 кг. Там же специальная нитка.
Помог охотничий нож
За пять минут до старта на «Союзе-19″ сломалась телевизионная система. Переполох был большой?
Алексей Леонов: Большой. На борту пять телекамер и один коммутатор, через который с Земли могли подавать команду на любую камеру. И ничего не работает. Глушко, который уже был вместо Королева, задергался и чуть ли не побежал

За что после исторического полета командира «Союза-19″ хотели исключить из партии? Как наш космонавт пожелал американцам жизни, полной секса? И почему Брежнев грозил его отправить на гауптвахту? Об этом и многом другом корреспондент «РГ» накануне 40-летия исторического полета беседует с летчиком-космонавтом, дважды Героем Советского Союза Алексеем Леоновым.
Без грифа «секретно»
Алексей Архипович, остались ли еще нераскрытые секреты полета «Союз-Аполлон»?
Алексей Леонов: Нет. Хотя об одном я не рассказывал долгие годы. Это был научный эксперимент, связанный с облетом корабля «Аполлон» кораблем «Союз», которым я управлял. Была жесткая инструкция: расстояние между кораблями — минимум 150 метров. Специалисты считали: чем больше, тем безопаснее. Но из практики полетов авиации и мне, и Тому Стаффорду, командиру «Аполлона», было ясно: такое расстояние неприемлемо из-за повышенного расхода топлива. Парные полеты лучше всего выполнять на удалении 40 метров.
И вот обсуждается этот вопрос. Том доказывает: надо летать на расстоянии 35-40 метров. Стоит насмерть. Специалисты тоже. Обстановка накалена до предела. Меня срочно вызывают с тренажера. Сообразив в чем дело, я занял позицию руководства, чем вызвал гнев Тома. Позиция Стаффорда может только навредить. Вытащил его с заседания в коридор. Говорю: «Успокойся. Мы ведь будем в космосе одни. Сделаем так, как нужно».
И сделали?
Алексей Леонов: Конечно! Я облетывал «Союз» в 40 метрах от «Аполлона». Прекрасно видел в иллюминаторе лицо пилота Вэнса Бранда. И до сих пор никому даже в голову не пришло узнать, а как же мы летали? На каком расстоянии?
Я выступал недавно на космическом саммите в Хьюстоне. Там присутствовал и технический директор проекта от НАСА Гленн Ланни. Говорю: «Я вам открою тайну: извините, мы нарушили все инструкции. Но зато выполнили блестяще эксперимент». Надо иногда принимать такие действия, которые невозможно описать инструкциями. Которые рождаются только в процессе эксплуатации.
А зачем были изготовлены сразу три корабля «Союз»?
Алексей Леонов: На первом проверили все новые системы: жизнеобеспечения, радийные, телеметрические. Плюс все, что связано с кораблем «Аполлон»: у нас разные системы сближения, атмосферы. Этот «Союз» стартовал за полгода до нашего, летали Толя Филипченко и Коля Рукавишников. Второй корабль — чисто запасной. И третий, который я вел с нуля, был уже для работы по программе.
Действительно, для вас изготовили какие-то специальные скафандры?
Александр Леонов: Нет. Скафандр для выведения и спуска был обычный. Но костюмы, в которых мы работали на орбите, сделали из нового термостойкого полимера. Он не горел даже при температуре 600 градусов.
Это было так важно?
Алексей Леонов: На «Аполлоне» астронавты дышали чистым кислородом. А шерсть, пропитанная кислородом — как порох. Костюм же из спецткани я пробовал поджигать зажигалкой. Хоть бы хны. Не прожег.
А весил он сколько?
Алексей Леонов: Тяжелый. Не меньше 12 кг. Там же специальная нитка.
Помог охотничий нож
За пять минут до старта на «Союзе-19″ сломалась телевизионная система. Переполох был большой?
Алексей Леонов: Большой. На борту пять телекамер и один коммутатор, через который с Земли могли подавать команду на любую камеру. И ничего не работает. Глушко, который уже был вместо Королева, задергался и чуть ли не побежал звонить, чтобы отставить старт. Представляете, если бы все отложилось? Ситуация приобретала уже политический акцент.
Это понимал министр среднего машиностроения Афанасьев. Он и дал команду на «необратимые процессы». После чего программу можно было перебить только аварийно. Пока мы стартовали, на Земле разобрались с телевидением: оказалось, отказал коммутатор. Но беда в том, что находился он в орбитальном отсеке.
Под обшивкой панели?
Алексей Леонов: Да, дюралевой. Стали вскрывать, а из инструментов — только ножницы, отвертка и пассатижи. Не знаю, как мы эту панель сумели вырвать, загнуть. Добрались до коммутатора. Начали снимать. А он на четырех болтах, и все эпоксидной смолой залито. Один болт сняли, второй, третий… Четвертый начали — пассатижи сломались. Ключ на 12 бородок отломился. Все. Нечем снять. И здесь осеняет: есть же охотничий нож с отверткой! Я купил его буквально перед стартом. Помню, заплатил 5 руб.50 коп.
Как его разрешили взять в космос?
Алексей Леонов: Разрешили. У штатного ножа сталь оказалась очень хрупкой. Когда я сказал, что он не годится, специалисты не поверили: «Не может быть!» Я беру и на их глазах отламываю лезвие. Они промолчали, а я положил свой нож в укладку. Вот он нам с Валерой Кубасовым и помог.
Вытащили коммутатор, размонтировали, концы от всех камер соединили. Телевизионный кабель сделали из контровочной проволоки: ее выпрямили чуть ли не зубами и лейкопластырем обмотали… Если честно, я даже не верил, что что-то получится. Нахожусь в спускаемом аппарате, смотрю: загорелась зеленая лампочка. «Валера, схема работает!» — кричу.
Но и у американцев полет начался с ремонта?
Алексей Леонов: У них заклинило люк в стыковочном отсеке. Пришлось снимать, разбирать. Они тоже всю ночь не спали. Но к заданному времени все были готовы. И они, и мы.
Эти неприятности не скрыли друг от друга?
Алексей Леонов: Нет, конечно. Когда Том, — а он высокий, всякий раз ноги не знал куда деть — «приплыл» к нам в отсек, сразу их в эту дыру сунул. Смеется: «Ой, как вы удобно сделали!»
«Лучше бы была водка!»
Известно, как вы разыграли американцев с водкой. В ЦУПе об этом знали?
Алексей Леонов: Никто не знал. Это чисто моя идея. Еще перед полетом достал этикетки: «Столичная», «Русская», «Старка» и «Московская». Положил их в бортжурнал, а скотч у меня был. И после того, как мы вышли на орбиту, я наклеил водочные этикетки на тюбики с борщом. А еще написал лозунг из Шекспира: «О дивный новый мир, что имеет таких людей». И на каждого дружеские карикатуры сделал.
Когда после стыковки сели за стол, мы с Кубасовым достали тюбики с «водкой». По традиции, за встречу! Американцы отказываются — нельзя, нарушение. И на телекамеры показывают. Говорю: «Я сейчас выключу, чтобы никто не видел». И выключил. А с Земли кричат: «Включай!» В общем, все открыли тюбики, а там… борщ! Снято крупным планом лицо Дика Слейтона, когда он говорит: «Слушай, зачем ты обманул? Лучше бы была водка!». Но никто не верит, что мы не пили водку. Никто.
Правда, ни грамма спиртного не было?
Алексей Леонов: Абсолютно.
Академик Олег Газенко, основатель космической медицины, был убежден: 5-7 граммов коньячку на орбите не помешают.
Алексей Леонов: Был такой момент. Когда летали Лебедев и Березовой, им обоим исполнялось в полете по 40 лет. На грузовом корабле я решил тайком отправить им коньяк: в булке хлеба вырезал середину и спрятал туда фляжку. Так потом Лебедев написал «теорию употребления коньяка в космосе»: надо взять бутылку в рот, сделать резкий качок — будет ровно 30 граммов. И это напечатал в научном журнале!
Идет коллегия министерства. Министр Афанасьев чернее тучи. Показывает журнал: «Кто это сделал?» Я встал и говорю: «Сергей Александрович, это я сделал. Они так долго уже летают, им по 40 лет, бутылка коньяку на целых полгода». А из зала кричат: «Мало! Мало!..» Встает генеральный, Юрий Павлович Семенов, и говорит: «Алексей со мной это обсуждал. Я согласился, и мы отправили эту бутылку коньяку». Выручил.
А с чем связан категорический запрет на спиртное в космосе?
Алексей Леонов: С системой регенерации воздуха. Если без технических подробностей: большое количество спирта может привести даже к пожару. Поэтому космонавтам на борт доставляют элеутерококк.
Лекарство?
Алексей Леонов: Да, чистое лекарство. Одно время посылали бальзамы. Я на травах делал бальзам «Алексей Леонов». Потом, когда Союз рассыпался, мы ингредиенты из Молдавии прекратили получать.
Встреча над Эльбой
Скажите, а зачем «Союз» и «Аполлон» дважды расстыковывались и состыковывались?
Алексей Леонов: Проводили эксперимент. Один раз они с активным стыковочным узлом, другой раз — мы.
При повторном касании Слейтон что-то сделал не так: «Аполлон» закачался. Это было на грани аварии?
Алексей Леонов: Слейтон не должен был стыковаться — это делал Стаффорд. Но Дик попросил, хотя, наверное, у него навыков таких не было. И дошло до раскачки: корабли начали «ходить». Могли сломать стыковочный узел. Но обошлось.
Баллистики до секунд рассчитали полет, чтобы рукопожатие в космосе состоялось над Москвой. А как получилось, что все произошло над Эльбой?
Алексей Леонов: До сих пор не могу понять. Я следил за временем. Как произошел сдвиг на эти 30 минут?.. Но получился, конечно, удивительный эффект: в 45-м наши отцы встретились на Эльбе, в 75-м — сыновья встретились над Эльбой. Когда пролетали над Москвой, с Земли команда: «Открывайте люки!» «А мы уже сидим за столом», — отвечаем.
Гауптвахта от Брежнева
А за что Брежнев грозился отправить вас на гауптвахту?
Алексей Леонов: Я сопровождал космонавтов на церемонию награждения в Кремль. По протоколу генсек стоит и читает указ. А герои сидят. Это же странно, некрасиво. И я сказал ребятам: «Не садиться!» Леонид Ильич входит в зал, показывает рукой: «Садитесь!» Я качаю головой: «Нет!» И так несколько раз.
«Леонов, я тебя посажу на гауптвахту!» — сурово бросил Брежнев. «Я буду своим внукам рассказывать, как вы меня посадили на гауптвахту», — мгновенно сориентировался я. «Ладно, стойте!» — махнул тот. С тех пор так и пошло: когда читают указ о награждении, космонавты стоят.
Вы брали в космос трое часов: они показывали время московское, полета и хьюстоновское. Что с ними стало?
Алексей Леонов: Одни подарил Брежневу. Еще одни — зятю Татьяны Филипповны Беляевой. Паши давно нет, я у них как отец после его смерти.
Ведь с часами связана и неприятная история: когда вас хотели исключить из партии?
Алексей Леонов: Было дело. Весь экипаж «Союз-Аполлона» — пять человек был на приеме у Леонида Ильича. Там присутствовал и президент академии Келдыш. Брежнев нам подарил часы «Полет». В ответ Том Стаффорд вручает ему часы «Омега». Это единственные часы, которые используются без защиты даже во время выхода в открытый космос.
Я сижу рядом с Леонидом Ильичем, идет прямая трансляция. Он обращается ко мне: «Леша, а часы-то хорошие?» Я стучу пальцем по своим: «Очень хорошие!» Он кивает головой, и тут передача прекращается. А дальше все раскручивается как в анекдоте. Кто-то из партаппаратчиков видит телесюжет — «картинку», но без слов. Видит мой жест. «Что за хамство со стороны Леонова? Он заткнул рот Брежневу!» Команда — разобраться. И наказать, вплоть до исключения из партии.
Меня вызывает главком: почему позволяешь себе такие вещи?! Пытаюсь объяснить — бесполезно. «Министр обороны приказал наказать вас! И пусть этим занимаются политработники», — отрезал Кутахов. Звоню свидетелю — Келдышу: «Надо мной повисла петля». «Какая глупость!» — говорит Мстислав Всеволодович. Тут же набирает министра Гречко: «Я, — говорит, — там был, все видел и слышал. Все не так». Потом звонит Кутахову, тоже объясняет. И только после этого от меня отстали.
«Алексей, ошибись еще раз!»
Расскажите, как вы пожелали американцам жизни, полной секса?
Алексей Леонов: Это, конечно, смешно. Когда мы закончили всю программу, устроили банкет. Я приготовил короткий спич. Сказал, что мы сделали, какие отношения были между нами. А закончить хотел фразой: «I want to wish you a successful life» — «Я желаю вам всяческих удач в жизни». Но от волнения опустил одну букву. И получилось: «I want to wish you a sex full life» — «Желаю вам жизни, полной секса». Взрыв хохота в зале. Американцы аплодируют: «Нам еще никто этого не желал с трибуны».
Прошло десять лет. Мы праздновали юбилей полета. И директор НАСА Джеймс Флетчер вдруг говорит: «Алексей, пожалуйста, тебе слово. И знаешь что, ошибись еще раз!»
Была информация, что скафандр, в котором вы летали на «Союзе-19″, был продан с аукциона в Нью-Йорке?
Алексей Леонов: Да, продан.
Как он туда попал? Вы знали об этом?
Алексей Леонов: Нет, это не моя собственность. Это собственность государства. Меня и не спрашивали. Скафандр, в котором я выходил в открытый космос, находится на «Звезде», где делают скафандры. Там же хранятся скафандры Терешковой и Гагарина. А скафандры некоторых других космонавтов были проданы частным лицам на аукционах. Это было время, когда людям зарплату нечем было платить. И на предприятии пошли на вынужденный шаг. Их никто не осуждал.
Портрет карандашом
В полете вы карандашом нарисовали портрет Стаффорда. Он у него сохранился?
Алексей Леонов: Сохранился. Сейчас он в музее Тома Стаффорда. Музей, кстати, очень большой: самолеты, корабли «Меркурий», «Джемени», «Апполо», материалы и документы, связанные с полетом. Все сделано с огромной симпатией к нашей стране. Но там нет капсулы корабля «Союз». Я обратился к главе Роскосмоса Игорю Комарову с просьбой: сделать к 40-летию программы такой подарок.
Правда, что в доме Стаффорда есть комната, на двери которой написано: «А. Леонов»?
Алексей Леонов: Есть. Когда прилетаю в Америку, обязательно добираюсь до Тома, останавливаюсь у него. Дело в том, что я все эти годы был сопредседателем международной организации «Космонавты — астронавты мира». И часто мы проводили исполкомы в Америке.
Со Стаффордом у нас очень нежные отношения все эти годы. Как он говорит, мы имеем общих детей. Я ему помог усыновить двух русских мальчиков.
У него не было своих детей?
Алексей Леонов: У него две дочери, два внука. Одного назвали в честь меня — Алексеем. Но Том очень хотел, чтобы у него был ребенок с русскими корнями. Поехали в хороший детский дом, и Стаффорду там понравился мальчик. Познакомились. Чай сели попить. Мальчишка спрашивает: «А можно я своего друга приглашу? » Ну, давай друга», — отвечаем. Одному тогда было 8 лет, другому — 10 лет. Стафофорд пригласил ребят на зимние каникулы. Потом приезжает и говорит: «Я не могу их разделить». Решил усыновить обоих. Сейчас один учится уже на четвертом курсе университета, а другой — в академии.
Судьба хранит
Накануне старта «Восхода-2″ взорвался испытательный корабль. Перед запуском «Союза-19″ произошла авария корабля «Союз-18″. В 1971 году из-за болезни бортинженера ваш экипаж «Союза-11″ заменили на дублеров, и они погибли. Судьба вас берегла?
Алексей Леонов: Мне не надо обижаться на Бога. Он хранит. Да, много было таких ситуаций, из которых, казалось бы, вылезти невозможно. Корабль «Восход-2″ — семь аварий! Самая страшная: на борту стало резко повышаться давление кислорода. Во время эксперимента на Земле Валя Бондаренко взорвался при давлении 320-330 мм ртутного столба. А у нас было 430! Малейшая искра, и мы бы превратились в молекулярное состояние.
До сих пор точно не известно, откуда шло это повышение. Есть предположение: из-за негерметичности люка. Хотя датчики показывали, что он закрыт, осталась микронная щель. И через нее начал «травиться» воздух. Система жизнеобеспечения подавала нам кислород, а мы его не могли вырабатывать.
Но я сейчас больше склонен думать о другом. Кислородные баллоны имеют редуктор, который должен понижать высокое давление на низкое. И если от вибрации там что-то отошло, то мог пойти кислород в корабль. Но, видно, специалисты скрыли.
Когда погибли Добровольский, Волков и Пацаев, вы участвовали в расследовании?
Алексей Леонов: Да. Мы сразу полетели на место приземления. Члены комиссии, Елисеев и я. Экипаж уже увезли. Расследование показало: при отстреле орбитального отсека произошла разгерметизация кабины, рассыпались шариковые клапаны. Я считаю, при монтаже их просто «не докрутили»: монтажники вместо усилия 90 кг закрутили их с усилием 60-65 кг. Образовалась дырка диаметром 20 мм. Я смоделировал, можно ли было ее закрыть. Понадобилось 52 секунды. А космонавты потеряли сознание уже через 20 секунд.
Эта авария была предопределена?
Алексей Леонов: Да, техникой. Когда мы готовились к этому полету, я у себя записал: клапана при спуске закрыть, а после открытия парашютной системы, открыть. Я посчитал, что вероятность безопасности так выше. Хотя это было нарушение инструкции. Но я бы лично сделал так. И говорил об этом ребятам, когда они полетели вместо нас. Потом Костя Феоктистов сказал: «Если бы слушали Леху, они бы остались живы». Не знаю, но, возможно, так и было бы.
Зачем нужна Луна?
Когда-то вы готовились по лунной программе. Сейчас главным космическим приоритетом опять называют полет на Луну. Что вы думаете?
Алексей Леонов: Мы все равно никуда от этого не денемся. В 64-м году, чтобы решить программу Луны, вышло постановление правительства, подписанное Никитой Сергеевичем Хрущевым. Там было четко расписано: когда, кто, что и как делает. А сегодня это пока лишь разговоры.
Вот у американцев произошла авария ракеты с кораблем «Драгон». Кстати, я не знаю, корабль погиб или нет.
Вы хотите сказать, что ракета взорвалась, а корабль мог приземлиться?..
Алексей Леонов: А для чего тогда делаются системы спасения? У нас в 1975 году при старте взорвалась ракета с пилотируемым кораблем. Но спускаемый аппарат с космонавтами Макаровым и Лазаревым отстрелила автоматика. Они пережили огромные перегрузки, однако остались живы…
Так вот если вернуться к «Драгону». Этот корабль уже является частью американской лунной программы, марсианской. Мы сейчас делаем новый пилотируемый корабль. Он должен быть возвращаемым. Но не все знают, что еще в 1977 году у нас уже был такой корабль. Его сделали в КБ Челомея. И один и тот же корабль летал дважды: его дополняли, что-то меняли и запускали. Мы проводили его испытания. Я лично за ним летал. А потом Челомей умер, и эту программу, как и многие другие, свернули.
То есть мы возвращаемся к тому, что когда-то было?
Алексей Леонов: Получается. Нужен корабль, который можно задействовать не только на околоземных орбитах, но и при полёте на Луну, к Марсу. Но без решения на уровне государства ничего не будет. Вообще если говорить о перспективах, то мое мнение следующее: нам надо идти по пути создания космических объектов, независимо от орбитального комплекса. Типа Хаббла, который как предприятие выведен на орбиту.
Почему?
Алексей Леонов: Объясню. Для того, чтобы получать медикаменты, кристаллы, металлы совершенно новых качеств нужна постоянная невесомость и идеальные условия. А что на орбитальной станции? Там шесть человек находятся, постоянно вибрация. Где-то часа три получается чистого времени на невесомость. Этого недостаточно.
МКС можно использовать как гостиницу. А рядом, на расстоянии перелета — у нас разработаны космические мотоциклы — расположить такие производства. И к ним только летать, забирать продукцию или, если что-то, отремонтировать. В настоящее время об этом надо думать.
А как же Луна?
Алексей Леонов: Про Луну мы знаем все, или почти все. Если лететь туда, то сразу надо создавать какие-то помещения, удобные для жизни человека. Я в 65-м году был научным руководителем на фирме Бармина по разработке лунной базы.
Знаменитого «барминграда»?
Алексей Леонов: Да. Пятьдесят лет прошло, а мы ничего не сделали в этом плане. Ничего!
Сколько МКС может еще летать?
Алексей Леонов: Сейчас официально мы подписали документы об эксплуатации станции МКС до 2024 года. Я думаю, что и дальше будет.
Водки «Союз-Аполлон» не было
Сигареты «Союз-Апполон» были. Конфеты были. А почему водки не было?
Алексей Леонов: Водки, действительно, не было. Даже странно. Хотя было решение — приготовить специальную продукцию. Я оформлял конфеты и сигареты. Сам не курил. Ну, и всякие платки были, рубашки. Но не очень мы хорошо развернулись. Американцы больше выпустили продукции, чем мы. Наши конфеты были очень хорошие.
А как вы лично будете праздновать 40-летие «Союз-Аполлона»?
Алексей Леонов: Пригласили Тома с дочерьми и внуком. К сожалению, Слейтон умер давно. А у Вэнса Брандта сильно болеет жена, он не приедет.

 


About the Author


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Это интересно


Архивы



Яндекс.Метрика